Самое желанное для человека – жизнь вечная. Жизнь вечная, жизнь полная, достойная и неисчерпаемая. Самое утомительное для человека – жизнь безнадежная. Безнадежная, мучительная, страдания близких и хаос вокруг. Смерть иногда страшит, а иногда ожидается как избавление. Мечтают о легкой, но только тогда, когда не верят в удавшуюся жизнь. Каждый страшится тяжелой. Смерть забирает близких, лучшее и дорогое и всегда напоминает, что и ты в долгу. А жизнь дарит друзей, детей, любимых. Дарит просто и за так. И не заводит счета, потому что избыток ее полон, и дар безлимитен. Жизнь – единственная реальность, разлитая кругом повсюду. Смерть – единственная сила, способная ей противостоять. Но смерть теряет без жизни свой смысл, величие, и силу. И потому всегда отступает, оставляя жизни снова право победить. Но в мире сем... всегда не до конца. Некоторые люди полагают, что у жизни и смерти есть вечное и неисчерпаемое Основание. И это Основание иногда зовут очень просто – Бог.
Точно ли Оно есть? А как Оно, а где, а каково? Эти и другие подобные вопросы, как известно не имеют своего окончательного ответа, так как выходят за рамки действительно известного, круг чего сегодня расширяет наука, но касается самого Основания, всего ныне и всегда сущего, к чему через суждение пробует пробраться философия. Но и она, сделав пару шагов пасует, потому что не умеет ни вывести формулу любви, ни по винтикам разобрать рамплескавшуюся повсюду жизнь, ни уложить пусть и в удивительно находчивые схемы сам ее Источник, как и множество «рядом стоящих» вопросов: о лукавом и благом, о правде и о кривом, о свободе, и о любви.
Как наука, так и философия ничего не могут сказать о том, что такое Бог. И не смогут никогда, потому что нужен другой метод, исключающий суждение и эксперимент, а затрагивающий более глубокие возможности и основания, если уж есть желание у человека на шаг ближе к неисчерпаемому Основанию встать. И этому другому методу есть различные именования. Он известен и науке, и философии, и даже искусству. Но они совершенно не могут им управлять, поэтому, хотя и любят его, но побаиваются. В науке он зовется интуицией, философы иногда зовут его мерцанием вечности, поэты «запахом неба» или еще как-нибудь красиво. Среди же людей религиозных, и в церкви бытует такое слово как Откровение, различая однако частное открытие чего-то мне обо мне, и тоже частное, но важное - Откровение Бога о мне важное еще и для других. Откровение часто соседствует с вдохновением. Первое необходимо чтобы отведать, второе чтобы изложить отведанное еще не вкусившим, не роняя достоинства Источника.
Откровение – источник, исходная точка для всего того ценного, что бывает потом в последующих религиозных учениях, практиках, моралях и культах. Откровение – открытость Неба, угадывание в Нем – пути, идентичности, смысла. Откровение – незакрытая еще и по сей день возможность неодносторонней связи с Небом, что и составляет душу религии, когда имеют в виду не внешнюю ее сторону. Откровение о сущем - необходимое условие неложной веры. Ложная вера, откровение мнимое зовется лестью, прельщением, а то и еще проще – грехом. Подлинное – знанием, мудростью, прозрением, промыслом, водительством. Но оно всегда более, чем интеллектуально, берет глубже, смотрит дальше, требует доверия.
Откровение не бывает действенно без веры, которая есть: желание услышать и возможность проверить и опознать. Но всегда не до конца, всегда с остатком, за которым уже остается только чистое: пойти или не пойти.
Вера глушится суетой, и человек тогда не слышит, глохнет и засыхает. Но это, говорят, можно преодолеть надеждой, что однажды опять все откроется и захочется благодарить. Ведь как еще говорят, Тот, кого за все хочется благодарить – если только по правде – как раз и есть вечно искомый Бог.