Кому может быть интересна эта статья

Эта статья для вас, если вы желаете беседовать о крещении без «церковных» слов. Как и если вы не желаете слушать агитацию за крещение или против него. Это не проповедь: цель лишь лучше понять крещение, что оно такое, и с чем его едят.

Но статья может заинтересовать и если вы уже практически «всё» знаете о крещении и даже предпочитаете церковный язык. Кроме обычного взгляда, мы попробуем посмотреть на крещение и иначе. Скажем, почему христиане по-разному видят крещение. Или чем может быть полезен христианству, а значит и при крещении, атеизм.

А начнем, конечно же, с вопроса, что такое крещение. За ним немного о вере. А в конце чуть о практических обстоятельствах: к примеру, как крестят, или какие дают имена. Но я почти не ссылаюсь на источники, не привожу цитат. Статья не претендует ни на богословскую доказательность, ни на полноту. По стилю это некий гибрид между справкой и эссе. : - ) Теперь решайте сами, читать или закрыть.

Что такое крещение

И дух носился над водою (Быт. 1:2)

И Бог превознес Его, и дал Ему имя выше всякого имени,
дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено
небесных, земных и преисподних (Фил. 2:9)

Чтобы креститься нужны имя, вода и вера.

Но не все желают креститься. И не все желают даже слушать о крещении. Однако, даже тогда, когда человек заинтересуется крещением, он слышит разные, и порой взаимоисключающие суждения о нём. Так, если одним крещение — рождение в жизнь вечную, то другим — лишь суеверие. Если одним — знак доброй совести, то другим — таинство, чуть ли не полностью определяющее всю их будущую жизнь.

Традиционные определения крещения

По катехизису Филарета Московского:

Крещение — есть Таинство, в котором верующий, при троекратном погружении тела в воду, с призыванием Бога Отца и Сына и Святого Духа, умирает для жизни плотской, греховной, и возрождается Святым Духом в жизнь духовную, святую.

Эту фразу заучивает каждый прилежный семинарист. Катехизис Филарета Московского на сегодня всё ещё сборник формул, излагающих официальное учение РПЦ. А сам Филарет (современник А. Пушкина) недавно причислен РПЦ к лику её святых

По катехизису католической церкви:

Крещение — самый прекрасный, самый великолепный из даров Божиих. Мы называем его даром, благодатью, помазанием, просвещением, одеянием нетления, омовением возрождения, печатью - и всем, что есть наиболее драгоценного.

У католиков также учат о крещении как о «таинстве» — видимом событии за которым сокрыто иное, важное и не видимое. Но католический катехизис кроме сухих формулировок позволяет себе и такие вот возвышенные слова.

У лютеран читаем:

Крещение —  приносит отпущение грехов, избавление от смерти и от дьявола, а также дарует вечное спасение всем, кто верует.

Наконец, не секрет, что для мусульман или иудеев крещение — маркер христианства, и самый известный из христианских обычаев. Для антропологов крещение — один из обрядов инициации. Для социологов — одна из форм социализации. Для политиков всех времен и народов — инструмент подчинения, власти и контроля лояльности населения. Для активных атеистов — неприличное суеверие. Для большинства граждан — традиционный и известный христианский обряд.

О крещении обычным языком

Всё это красиво, а для верующих ещё и правильно. Но нельзя ли сказать о крещении, избегая высоких слов?

Церковные определения и описания хороши и традиционны. Но у них своя задача — описать всё так, как видит данная церковь. А кроме того — описать всё в терминах, высоких и очень общих, оставляя пояснение деталей десяткам, а то и сотням страниц. К тому же вероучение не во всём совпадает у разных церквей. И этот факт, касается также и крещения.

Суметь сказать о крещении обычным языком оказывается не только полезным для понимания, но и даже необходимым. Причем, «своим» не значит несогласным, или изобрести нечто новое. Но, напротив, сказать то, что есть и так на самом деле. В простых и доступных пониманию каждого словах. И это должно быть обязательно такое суждение, какое могут разделять разные христиане, а не «личное мнение». Личное тоже хорошо. Но сейчас о взглядах христиан, а не о личном ведь разговор.

Итак, официальные формулировки я приводил выше. Но то лишь примеры. И в каждой церкви их можно уточнить. А дальше о крещении только простыми словами. Как его видят обычные люди. Обобщая их суждения, как и то, что можно прочесть, получаем, что крещение, в простых словах, может быть описано примерно так:

Крещение — это следствие исповедания веры. Её исполнение и осуществление, как и другие поступки. Исповедуемое, чего желаешь, не может не осуществляться, не выражаясь в поступках, действиях, во всем ходе жизни. Вера — и само желание, и осуществление его. Крещение — лишь исполнительный акт.

Конечно, под верой тут Его вера, участие в ней. А не всякая вера. Мало ли каких вер. Когда крещение оказывается в руках людей далеких от Его веры, тогда крестятся в знак лояльности власти, или просто потому, что больше некуда пойти. Крещение до веры, тоже может привести к её принятию. Но может привести и ко многому другому. Потому крещение, как оно исходно и полагалось, это следствие принятия Евангелия. Когда сама вера, небезразличие к Евангелию уже есть. Когда нравится Его дух. Когда уже сошлось и срослось. Когда иное опознано, как родное. Когда чужое, оказалось в действительности своё.

Откуда пошло крещение

Обычай ритуальных омовений

Обычай ритуальных омовений не является изобретением христиан, и рассматривать его происхождение в целом — не входит в цели настоящей статьи. В христианстве же начало обычая традиционно относят к израильскому пророку и подвижнику  Иоанну Крестителю, который практиковал «крещение покаяния», и даже крестил самого Иисуса. Но и Иоанн не сочинял крещения: омовение было традиционной практикой как телесного, так и обрядового очищения у иудеев самых разных направлений. Да и не только у них.

Иосиф Флавий и его «Иудейские Хроники»

Иосиф Флавий, античный историк I века, первый внецерковный писатель, упоминавший об Иисусе из Назарета, и современник первых христиан, в своих «Иудейских Хрониках» о крещении писал так:

«Праведный человек [Иоанн Креститель] призывал иудеев быть добродетельными и совершать омовения, чтобы избавиться от грехов».

Вряд ли стоит игнорировать свидетельство современника и приписывать крещению то, чего в нём никогда не было. Живи по правде, сколько умеешь — вот главное. Ну и оставь дурное, сколько сможешь. Или хоть омойся водой. И да поможет тебе Бог, коли веришь. Иди, и больше так не поступай. И верь, придёт Другой. Всё не напрасно. И жизнь, конечно, не пуста : - )

Удобство и понятность крещения

Ещё одной из причин, к которым возводят происхождение крещения как общей практики всех христиан, является то, что оно могло использоваться для приёма в общину всякого желающего (прозелита), включая и лиц, не разделяющих обязательность обрезания, и женщин, и не принимавших сначала Иисуса от иудеев. И после того, как в первохристианских общинах утвердилась мысль, что обрезание не обязательно для христиан не из иудеев, крещение, по сути, оказалось единственным и понятным, и удобным для традиции способом обрядового очищения. Тем более, что и у других культур, вне Израиля, всегда существовало почтение к источникам, и так или иначе сохранялся культ воды.

Значение крещения в разные времена

Со временем акт крещения не раз переосмыслялся. И в том, что понятное каждому иудею ритуальное смывание грехов — да и не только иудею — у апостола Павла стало ещё и знаком умирания для жизни прежней и начала новой, а спустя века уже и маркером христианства для самых разных людей, — нет ничего удивительного. Иоанн Креститель, призывая к добродетели, запечатывал желание лучшего омовением и, надо думать, молился об оставлении грехов тех, кто приходил к нему на Иордан. Ученики Иоанна, и в их числе первые апостолы, тоже крестили. Крестился даже сам Иисус. Иоанн заметил, что Иисус больший. Но Тот сказал, оставь, пусть всё будет так. И простая да удобная форма крещения легко наполнялась то одним, то другим содержанием. Потому что содержание ищет себе формы. А вера психологически достоверных подтверждений своей действительности. И так было во все времена. Придет пора и у крещения отыщут ещё и другие — новые, частью высокие и замечательные значения. Однако, не отрицая всех этих чудесных приобретений, стоит ли прежде времени сдавать в музей истории старое и изначальное. Вспоминаем, чему учил Иоанн по Флавию — «будьте добродетельны,  совершайте омовения, — а то и другие какие усилия :-), — да, избавляйтесь, — сколько можете —  от грехов». Этого, кажись, ещё никто не отменял. Впрочем, крещение — выражение веры, более полное, чем только сожаление о грехах. Креститься можно и не имея особых грехов, но ради Евангелия Иисуса. А к отмыванию от грехов и только этому отмыванию, некоторые христианские богословы свели крещение уже потом. И частью они правы. Но давайте будем помнить, что это только часть.

О слове «крещение»

И в заключении о происхождении слова, или вернее слов.

В русском языке, как и в других близких ему языках, слово «крещение» иногда возводят к кресту и даже к Христу. Такое суждение встречается в народе. Учёные тоже порой возводят к кресту, но уже не как к вещи, но как к primo signatio (осенению крестом, здесь «крест» как знак, ознаменование). Есть также версия, возводящая основу  слова «крещения» к «кресту» как  к возгоранию огня, силы и жизни (ср. воскресение). Есть и другие. А однозначного решения у лингвистов в отношении русского «крестить» пока, похоже, нет. Но, так или иначе, с приходом на Русь византийско-греческого православия, слово «крещение» в русском языке прочно связалось с обрядом погружения в воду.

В греческом и многих других языках этимология слова «крещение» восходит к греческому βάπτισμα  (погружение в воду, и даже «вымачивание»). Так, рассказывают, что в трудах старинного греческого писателя Никандера в рецепте изготовления маринованных огурцов ; - ) сначала рекомендуется «бапто» огурец в кипяток, а затем «баптизо» его в уксус. Второе подразумевает более качественное окунание с изменением уже всего огурца, а не простое макание его. Такое вот купание со смыслом смены не годных качеств годными, или с усилением и укреплением желаемых. Не мокрые яблоки, но моченые. Уже другие, да : - )

Происхождение слова не всегда отражает современное значение. Но в этом случае, как в русском, так и во многих других языках, как раз проясняет его.

***

Вот, в первом приближении, что такое крещение, да от чего оно пошло.

Из простого и краткого исповедания веры с одной стороны, да доступного обряда омовения с другой,  оно обросло обычаями, обрядами, значениями, традициями. Да и чем только не обросло… : - ) И священными смыслами, и сокровенными надеждами, и ценниками… Много чем... Однако, так или иначе, но пришло к тому, что судить о крещении стали различно.

Ну, а теперь о вере. Как дальше говорить о крещении, если не касаться того, что оно выражает, и исполнение чего оно есть.

О вере

Вера и культура

Казалось бы, вера — вещь глубоко личная. Причем тут культура? Но вера не только основания всякой культуры как личной, так и общественной. Она определяет всё, или почти всё важное в жизни. Уделим вопросу несколько минут.

Культура

Что такое культура? К культуре в том контексте, в каком мы сейчас разговариваем, относится всё: от «удобств» на улице, ежедневного «шопинга» и денег, до научных открытий и лучших произведений искусства, от юмора и шуток, до религиозных откровений и политических идей. Но общества различны, и их культуры тоже различны. Более того, сколько обществ на свете, столько же, наверное, на свете и культур. Но это культур общественных. Кроме того каждый взрослый человек привносит в мир что-то своё, особое и необычное. У каждого своя личность, своя культура. В чём-то похожая, но в чем-то и не такая, как у других. Иногда, культура отдельных людей оказывается настолько важной и востребованной обществом, что становится уже заметной частью культуры всего общества. О таких людях слагают былины, сочиняют песни, пишут книги. И вся вот эта масса культур как-то сплетена между собой и организована, и вместе составляет общечеловеческую культуру. Глобализация, о которой сегодня так много говорят, это не только ВТО и мировые финансовые кризисы, но как раз брожение этой общечеловеческой культуры, выяснение её центров, особенностей, ключевых идей. И да, в культуре есть как материальная, так и идеальная, или духовная сторона.

Культура — основание каждого общества. Культуры как бы собирают людей в сообщества: племена, народы, нации. У каждой церкви своя культура,  у каждой корпорации тоже своя. В простых сообществах всего одна культура. В развитых — уже больше, и одна, что поважнее — главная, а другие, что помельче — сплетены. Культура усваивается с детства, культура передаётся потомкам. Переходит от поколения к поколению людей. Связывает и соединяет их. Даже то, что, казалось бы, никак не относится к культуре, осознается нами и оценивается через её инструменты — стереотипы, образы, обычаи, язык.

Вера

Что такое вера? Культура общества целостна и неразрывна, но для удобства считается, что у неё есть материальная и духовная сторона. Технологии, сооружения, знания — составляют материальную часть культуры. Очень важную, но не главную. Желания, потребности и надежды — составляют духовную часть культуры, или веру.

К вере относится всё, что управляет обществом и человеком изнутри. Духовная часть культуры, или вера существует не зависимо от того, в какой мере она осознана, и не сводится лишь к той свой части, какую можно осознать. Так чувства, основные расположения человека, само желание жизни управляют обществом и человеком независимо от того, думает ли о них человек хоть что-нибудь. Такая беда, как рационализация веры, состоит в исключении из веры всего, что в данную минуту не может быть осознано. В результате получают не изложение веры, а список понятий да идей. Но, конечно же, частью вера и осознаётся — через идеалы и художественные формы, через ритуальные действия или простые обычаи, через праздники, через легенды. Пророчества и интуицию, как способы осознания, — тоже сюда. Но потому-то, в виду такой своей особой важности:

Вера — есть само основание культуры.

Как личной, так и общественной, национальной, а не только церковной. А потому и важнейший из фактов жизни.

Значение веры. Поскольку сама культура — основание общества, да и всякого человека как личности, то вера и определяет всё в жизни, как личности, так и общества. Ну, или почти что всё : - )

Если ты веришь не в одно, так веришь в другое. Нет ни во что не верящих людей. И то, во что ты веришь, включая и неосознаваемое в тебе, из которого оно вырастает, управляет тобой, и управляет обществом. И потому оказывается важным.

Но разные люди верят по-разному. Этим простым фактом объясняется и то, что по-разному говорят и учат о крещении. В каком-то смысле, сколько учений о крещении, столько и культур, которые пожелали об этом сказать : - )

Вера и желания

Вера — есть сумма главнейших желаний, потребностей и надежд. Чем дышит человек, в чём он определился как в своём родном.

Убеждения и поступки

Конечно, в область веры входят и убеждения, и поступки. Но лишь постольку, поскольку они касаются наших надежд.

У каждого есть «картина мира» из представлений о жизни. Всё важное в ней, хоть и взято из опыта, личного или близких людей, но не может быть проверено до конца. Потому «картину» обычно тоже относят к вере. Хотя вне религии и избегают этого слова. К вере относят и поступки. Так «праведность» и «благочестие» часто именно поступки, и лишь потом то внутреннее, что за ними стоит.

Но в «картине мира» и поступках к вере обычно относят лишь то, что для нас значимо именно с точки зрения… правильно — желаний и потребностей. И сколько бы высоких слов не говорили, да метафизических трактатов не писали, это остается так.

Только то, в поступках можно относить к вере и убеждениям, что отвечает, чаяниям и надеждам. А не то, что сделано против воли, когда мы связаны и не можем выбирать. Лишь те интересы, каким свободно служим, и составляют сердце веры. Сами интересы, потребности, желания, а не образы божественного, сил, или сакральных вещей. Эти образы, как и убеждения лишь способ, через который мы надеемся получить желаемое и избежать неприятного. Каждый ведь только то, чего он хочет. Обстоятельства могут вынуждать, и мы не всегда свободны в своём действии. Но то, чему мы готовы служить без принуждения и свободно, определяет в нашей жизни всё.

Вера — то, чему мы служим.

К вере, по-видимому,  можно относить лишь те наши убеждения и идеи, что отвечают нашим  желаниям. И лишь в том, в чем наши представления осуществляют их.

Вряд ли стоит относить к вере навязанные убеждения, которые мы не разделяем. Как и устремления, что вызывают внутренний протест. Взять известное Павлово «доброе, какого хочу, не делаю»: осознаются оба конфликтующих желания. Но одно как чуждое, принуждающее. И Павел говорит об одной лишь вере, а не о наличии двух сразу вер.

Полнота веры

Веру отражают не только уже осознанные намерения, но и вся расположенность. Всё то, в какую сторону ты открыт, что дорого, чем хотел бы жить и дышать. Ведь сказано о вере:  «Где сокровище, там и сердце». Воля (желание, надежда) ищет способ, как осуществиться, и согласия человека на этот путь. Путём, в который человек поверил, может быть что угодно: как действительное, так и мнимое. Но должно быть нечто или некто, во что человек поверил и как в способ, и как в путь. Тогда человек опознает такой предмет, как предмет веры. И он становится значимым для него. Не каждое желание осуществимо, но каждое пробует осуществиться. Факт веры свидетельствует не столько о содержании желания, сколько о том, что человек желанием полон. Как и о том, что в этом своём желании человек и свободен и открыт. Свободно принимает, благоволит, согласен на него.

Вера и язык

Теперь, когда мы выяснили, что основание веры составляют потребности и желания, а убеждения, как и поступки, только покрывают и отражают их, — немного о том, какое значение имеют образы, которые нам поставляют культура и язык.

Язык «мифа»

Каким языком говорят о вере в церкви? Человек, с детства впитавший традиционную религиозную картину (боги, силы, духи), которая в глазах науки не более, чем «миф» обычно не может говорить о своей вере «научно», без упоминания иррациональных, и «мифических» вещей. В церкви принято говорить о вере по-своему. Скажем, вместо фразы «надеюсь, что станет лучше» можно услышать другую — «надеюсь, что мне поможет Бог».

Церковное сознание видит себя и жизнь через призму «мифических» образов: Бога, царства, жизни будущего века, покаяния, души. Но это всё совершенно ничего не говорит о воле человека, что стоит за верой. Это всё лишь говорит о том, что в таких вот образах в его глазах представлен целый мир. Когда человек с детства растет в подобном окружении, он сразу видит мир в этих образах. Когда входит в церковь позже, он вынужден переучиваться, учиться ими видеть жизнь. Но это нисколько не делает его верующим. Как и утрата этих образов наоборот.

Язык «науки»

Каким языком говорят о вере ещё? Подобным образом, другой человек, который воспитан в недоверии ко всему, что нельзя потрогать, обычно не может говорить о своей вере как человек «религиозный». Для выражения своей веры он подбирает «материальные» образы. Скажем, вместо «надеюсь на Бога», он как раз скажет «надеюсь на лучшее». Но это ещё не значит, что он безверующий, и что не желает того же, что и первый. Просто он видит мир через призму других образов. Их ряд другой. У него и слог другой. Но различие в образах и слоге иногда принимают за различие в вере. Так шаман объясняет причину болезни «духом», а европейский профессор каким-то «веществом». Но до конца и то, и другое не известно каждому. И различие не в верованиях, не в понятиях даже, но в самих образах мышления, через которые им удобно и привычно выражать, объяснять, демонстрировать и видеть мир.

Но если в отношении обычных языков люди почти всегда помнят о переводчиках, или сами изучают нужное, то в отношении смешения языков разных культур такая память иногда подводит. Так, с появлением в Европе новой культуры мышления — науки, церковь сначала отвергала внецерковные попытки ученых не только в рассмотрении Писания, но и в суждении об устройстве мира. В свою очередь наука отвергала суждения церкви даже по вопросам привычно религиозным.

Отличие веры от «языков»

Ирония жизни в том, что пропитанное «мифом» религиозных образов сознание может быть цинично, материалистично и атеистично («и бесы веруют»). А сознание, пугающееся всего «церковного» и «божественного» может быть, напротив, религиозным, хотя и не использовать «мифическое» для выражения своих идей. Кроме того, всегда были и есть те, кто даже верные слова использует не к месту, обесценивая их высокие значения, меняя ассоциации, контекст. «Что выставлено на продажу, то уже не чисто» (с). Сказать иначе, религиозный слог — ещё не вера. Вроде не новость. Но почему часто принимают и подают именно так? И вот потому, что слово само по себе не всегда отражает веру, кроме исторически привычных  формулировок исповедания в церкви всегда были и толкования на них. Порой не столько, чтобы исправить, но и чтобы оживить перестающие правильно работать слова.

Наука или миф — только языки, на которых говорят о вере. Вера — те «хочу», какие слышны сквозь образы. Вера ещё не есть религиозные представления и религиозные слова. А крещение — в глазах церки — причастие Святому, а не смена способа мышления.

Вера — то, что между строк

Сущность и значение крещения можно, а иногда и нужно, описывать вне привычных для языка церкви выражений. «Научное», не «мифическое» сознание также может касаться Святого. Хотя традиционная церковь и нужна. Как и внецерковное пространство за пределами её. И да, не всем нужно учить её язык. Но сначала выяснение веры, и лишь после — образный ряд той или другой культуры, чтобы её передать да выразить. Только это в теории просто. На деле не редко случается всё с точностью до наоборот.

Легендарное вавилонское «смешение языков» не кануло в лету, а настигает и сегодня. Противоположности между верой и наукой, и правда нет. Есть противоположность между «мифическим» и «рациональным» видением мира, образами и языками, какими люди пробуют о вере говорить. Но вера глубже этих образов. Она за ними, и под ними. Вера то, что между строк, между образов. Вера — то, что как бы просвечивает между них.

Христианство

Веровать во Христа

Веровать во Христа — не значит «думать», но разделять ту сумму желаний, которую явил Христос. Веровать Его желаниями, быть при-частным к ним. В тех желаниях, что доступны и понятны.

Церковь

Но веровать во Христа, разделять Его желания, невозможно в одиночку. Просто потому, что можно принять свои желания и предпочтения за Его. Как иногда и бывает. На деле можно разделить лишь желания, волю, веру тех, кого видишь рядом с собой. С кем продолжаешь общаться. И потому крещение не возможно без церкви и вне церкви.

Церковь * — люди, чьи желания ты разделяешь, и чьи желания, ты узнаешь родными. Люди, кому дорог Его дух, и кто желал бы быть участником в нём. С кем общаешься, кто рядом с тобой.

Чего только не изобретают, чтобы «обосновать» необходимость Церкви. Но всё просто: первое «плохо» в Библии — это плохо человеку одному. И человеку не только для того нужны другие, что это помогает. Но и потому, что только через других человек может опознать чужое как родное, святое и иное как своё. И через то, обрести некую инаковость, святость. Приобщить свой дух к большему, чем ты есть сам.

Конечно, церквями называют себя самые разные организации и общества, как верующих людей, так и не очень. Но в какой мере они действительно церковны, в какой мере они и есть та самая Церковь, вопрос в каждом случае индивидуальный. Обычно, чем больше о церковности организации говорят, тем и меньше её.

И ещё раз о крещении, применительно к сказанному:

Крещение

Крещение — принятие в свою жизнь других, и Другого. Или свидетельство, что ты уже принял, что не отрицаешься их. Другие — это буквально иные люди: человек не создан для одиночества. Другое — это буквально Иное: должно быть нечто Большее и Лучшее: и чтобы было, чем дышать, да куда двигаться. И оно дается нам только через содержание веры. А они только через наш самый ближний круг. При-частность общему святому того круга. Как и сказано: где двое или трое… там и круг, там и друг, там и Святое в нём. Святое  — что всего дороже. Святое Христианства — Святое вокруг Иисуса. Дух его веры, Евангелие. Чем Он дорожил. Чем дорожили в Нём.

Едино крещение

Крещение — факт жизни, действительное событие, осуществленная воля верующего.

И в этом смысле его невозможно, ни повторить, ни отменить. Всё, что сделано хоть однажды, становится фактом, отменить который невозможно. Если невозможно повторить первый поцелуй, или последнее «прости» и никаким «богословием» этого доказывать не надо, то и крещение не повторяется. Таким образом, все споры, что тут случаются, только о смысле слов.

Иудаизм и Рим

Но вот так сразу сказанные, красивые слова да идеальное христианство немного подвисают в воздухе. Потому, чтобы не впадать в эйфорию, чуть коснемся того, как было в истории, и как бывает теперь. А историческое христианство имеет своим началом культуры иудаизма и римской империи. И многое, заимствованное ещё от тех культур, встречается в христианстве и теперь.

Где бесы, духи, боги

Образы и представления, в каких первые христиане видели мир, были не рациональными, но «мифическими» — где бесы, духи, боги. А картина мира задавалась в координатах единобожие – многобожие. Эти, а не другие представления наполняли их сознание. Но не они делали из прежних иудеев и язычников христиан. А только то, когда они действительно разделяли веру Христа.

Очевидно, что Иисус тоже видит мир «мифически». Он рос и воспитывался среди именно так видящих мир людей. А теорию Дарвина и научный атеизм тогда ещё не изобрели. Но заметим, Христос, когда говорит о вере, использует притчи.

Образный язык притч годится каждому! Он подходит как тем, у кого «мифическая» картина мира, так и тем, у кого она материальна, рациональна и насквозь «научна». И даже тем, кто осознанный атеист.

Проповедь в притчах факт известный. Но порой недооцененный. Обычно его принимают как приём, фигуру речи и не более. А зря: случайно ли Основатель использует образный язык притчи, а не церковно-богословский язык. Нет ли тут большего, чем фигура речи? Не показывает ли Иисус, что различие языков разных культур условно, и что о вере, даже пребывая в мире «мифа», можно говорить ни разу не используя сам «миф»?

Монотеизм

Многие жители Рима сначала просто путали христиан с иудеями, и не видели между ними никакой существенной разницы. И это объясняется просто: для римлян «христианство» означало то же, что и «иудейство» — лишь единобожие, монотеизм.

Первое использование слова монотеизм находят у англичанина Генри Мора (1660). Хотя самому монотеизму тысячи лет. Монотеизм иудеев был принят как одно из оснований в христианстве. Но монотеизм сам по себе, как представление о единственности решающего вся и всё Бога, ещё ни разу не есть христианство в его сути. Да, и Иисус и самые первые христиане исповедовали именно монотеизм, единобожие Моисея. Но тоже делали и не принявшие Евангелия иудеи, тоже делает сегодня и ислам. Да мало ли кто!

Христианство отличается своим видением божественного и что святого, а не числом цифр в имени Бога. И не тем, произносишь ли ты слово «Бог». Впрочем, это христианство в своей высокой идее и в своей энергии. Однако, историческое христианство во многом стало лишь Западной версией монотеизма. Дух Евангелия утрачивается, вытесняется на периферию. Сохраняется лишь как послевкусие. Восточную версию монотеизма представили ислам и сам иудаизм. И, кстати, как можно думать, более чистый монотеизм.

Книги «Закона», или «Тора»

Многие христиане из иудеев считали язычниками даже тех римлян, кто разделял веру Иисуса, пока те не проходили обрезания, и не принимали, как святыню всю Тору, весь закон. Тогда для иудеев основой «христианства» еще не было Евангелие Иисуса. Веру Иисуса рассматривали лишь как очищенную Тору. А кто не в Торе, тот, как они видели, и не христианин. Для иудеев «христианство» означало то же, что и «иудейство» — веру моисеева Пятикнижия, веру как Закон.

Св. Писание иудеев было принято священным для христианства, и было пополнено книгами последователей Иисуса. Но как и монотеизм сотни правил Пятикнижия ни разу не есть само христианство. Да, Иисус чтил Писание, и местами даже наизусть цитировал. Но тоже делали и другие иудеи, как принявшие Евангелие, так и отвергнувшие его.

И тут всё подобно сложившемуся с монотеизмом. Христианство свободно и не подчиняется закону. И оно принимает лишь тот закон, что уже выражает его самого.

Не вера законна, потому что учится от закона. Но закон бывает верен, когда отвечает вере (не человек для субботы, но суббота для человека). Впрочем, власти, как в иудее так и в Риме сразу усмотрели эту опасную дерзость христианства. Не забывают её и сегодня, оттесняя Евангелие в сторону, и предлагая вместо него христианство как свой закон.

Евангелие

Апостол Павел, пожалуй, первый подчеркивает Евангелие, как главную и единственную основу христианства, не отрицаясь ни священного в Писании, ни необходимого в монотеизме. Да, он полагает, что иудеи не должны отказываться от Торы и закона. И «всё писание» полезно верующему по Павлу. Однако, Павел четко разграничивает Евангелие и закон. И рассуждает он не о том, сочетается ли с законом Евангелие, но — нужен ли, да когда, при Евангелии закон. Павел христианство связывает именно с первым, а не со вторым.

Спустя века после Павла эта история с соскальзыванием исторического христианства со своей основы — Евангелия — повторяется вновь и вновь. Императоры утверждают христианство, ценя в нем, прежде всего, преимущества не Евангелия, но монотеизма (царь един и велик, как единый и великий Бог). Под именем христианства в Европе веками царствует и господствует не Евангелие, не Нагорная проповедь, но монотеизм Запада, государственный монотеизм. Позже история снова повторяется уже с Реформацией, а потом и с русской революцией начала XX века. Хотя и по-разному.

А Евангелие, Его вера, выживает только на периферии церкви, и используется как источник вдохновения основателями протестантизма, социализма, коммунизма. И всё повторяется вновь. А оно, являясь сердцем веры и основой христианства, из века в век пренебрегается, как и Основатель. И, наверное, иначе и не может быть.

Оптимизированное для чтения с экрана Евангелие:

• Евангелие Иисуса Христа (от от Матфея, 58 г.)

Образование Церкви

Христианство распространялось уже среди готовых общин. Сначала среди иудеев, а затем и других провинциях Римской империи — в Сирии, Египте, Греции, да и в самом Риме.

В первых исторических церквях сначала не было ни централизации, ни обязательных к принятию текстов, ни особой иерархии. Вера первых христиан, отличалась от места к месту.

Среди немногих общих вещей было и крещение в знак, что его принимающий отрекается от своих недобрых дел, или что он верит в Иисуса как в мессию, в необходимость поддержки ближнего, в высший суд и справедливость, воскресение по смерти и оставление грехов (столь благ, мол, Бог).

Если сначала церкви были разобщены, а то и соперничали между собой, то со временем стали более организованными, и начали сотрудничать да объединяться. Централизация разделила старейшин общин (пресвитеров) на простое священство и епископат.

Ставка императора Константина на христианство как государственный монотеизм и помощь Божию закрепила христианство в римском праве как одну из важнейших религий империи, а затем и единственную.

Епископы церкви со временем стали государственными чиновниками. Закрепились территориальные границы церквей.

При императоре Юстиниане (VI век) крещение становится обязательным для подданных. И без него уже невозможно ни сохранить имущество, ни сделать военную карьеру, ни пойти в государственную власть.

Из веры да надежд первых сторонников Иисуса христианство на востоке империи перерождается в мощную государственную систему, с правом контроля над любыми другими духовными движениями, идеологией и лояльностью трону, а на западе в аналогичную но уже теократическую систему, которая сама контролирует государственную власть. Но Его имя, слово, а частью и присутствие духа, сохраняются, чтобы поддерживать силы в государственной идеологии. Это позволяет уцелеть и собственно христианству. Наконец, через них, жители империи идентифицируют себя как причастников Его вере. Да и просто самоопределяются как нация, отличают себя от других через Него.

В жизнь вечную и оставление грехов

Первые христиане крестились в жизнь вечную, оставления грехов, и участие в Святом. Во многом этот образный ряд дошёл без всяких изменений и до нас. Эти три идеи, отражающие три разные стороны одного и того же, понимаемого как божественное, остаются у разных христиан, при всём различии их частных исповеданий, несходстве обычаев, и различии вер. Буквально по два слова, про каждую из них. С точки зрения христиан.

Крестятся — в жизнь вечную. Жизнь вечная — это жизнь полная. Никто не станет креститься в жизнь унылую, скучную или даже мучительную и притом бесконечную.

Жизнь  сама по себе понятие религиозное. Потому «в жизнь вечную» сразу придаёт купанию религиозное измерение.

У каждого, пока он здоров, да не болен, есть жажда жизни. Жизнь вечная — это богатство (полнота) и достоинство жизни. И каждый замечает у себя волю: да, говорит человек себе, я хочу такую жизнь. Жизнь, или жизнь вечная — не дурная бесконечность, не хронология прожитых дней, но высокий религиозный образ, отражающий желание каждого полно и достойно жить.

И ничто не исключает, что это желание в человеке имеется не случайно, что за желанием стоит желаемое — сама эта полная и достойная жизнь. Или «жизнь с избытком», как о ней говорил Иисус. Возможна ли такая жизнь, будет ли, и как будет, никто не знает. Но жизнь, она же — жизнь вечная — один из наиважнейших религиозных смыслов. Вне её не мыслится исповедание веры христиан.

Жизнь не как биология с физиологией, хотя и это. Но как священное, отвечное, и разлитое повсюду и кругом. Так что эпитет «вечная» не про часы да даты. Точнее, не только и не столько про часы. Причём, если сегодня образ жизни вечной, случается, трактуют и свободнее, то изначально он был проще: вот умер, и вот снова начал жить. Как и Христос.

Крестятся — в оставление грехов. Уже задолго до рождения Христа каждый человек знал, что такое грех. Знал без всяких книжек с подсказками. Потому что делал сам. И делали ему. За первое бьют. Второе запоминается и так. Павел верно пишет, что закон к  осознанию греха, и вводит ответственность за него. Но закон не всегда закон Книги. Как люди заговорили, как произнесли «хорошо» и «плохо», так и осознали, стали способны различать.

А вот почему приходится жить с грехом, и что да когда сломалось в мироздании, не знает и сегодня никто. Теорий масса, знания нет. Зато есть знание другое: «верующий не грешит», — пишет апостол, но уже спустя три века — «от них же [грешных] первый есть я», — пишет Златоуст. То, что по ситуации всегда понятно, и не требовало разъяснений, в доктринах из-за горе-богословов становится путаницей.

Понятие греха, как и праведности, превращают в морковку, сами знаете перед носом у кого, и кнут, понятно по кому. «Верующий в Него не судится», — пишет апостол. Верующий — желающий. Желающий того же, чего и Он — не судится, а желающий иного уже осуждён. Потому что Святое, которого он не желает, как нежелаемое и не даётся и не дастся ему. Потому что в самом этом желании уже есть жизнь, а в самом отказе уже есть суд. Нужно лишь время, чтобы осуществить желание, чтобы желаемое развернуть. А вот, в какой мере человек может не желать святого — уже вопрос «апокатастасиса». И, увы, за рамками этой статьи.

Крестятся — в Святое. Крещение никогда не сводилось ни к оставлению грехов, ни к жизни вечной. При всей высоте эти образы недостаточны. Но образ участия в Святом их соединяет, и придаёт смысл. Причастие Святому не позволяет привести крещение к лишь психотерапии, или лишь воспитанию нравов. Святое — что всего дороже. В христианстве Святое — участие в Его вере, причастие Его духу. Кому святое в том чистом, что есть рядом, кому в притчах о царствии, кому в священном слове «Бог».

Церковь и история

Сегодня христианское богословие нуждается в коренном ремонте своего образного ряда. И даже не столько для того, чтобы иметь возможность диалога с научным и атеистическим сознанием, сколько для того, чтобы верно видеть себя. И чтобы не подминать под тот или другой образный ряд человека, который не сводится, ни к традиционно - «мифическому», ни к современно – научному слогу. И повторюсь —  не зря именно притчей о главном в вере говорит Христос.

О церкви уже было выше. ^

Церковь — люди, чьи желания ты разделяешь, и чьи желания, ты узнаешь родными. Люди, кому дорог Его дух, и кто желал бы быть участником в нём. С кем общаешься, кто рядом с тобой.

Но еще хотелось бы добавить несколько слов. Частенько смешивают церковность как высокое, или Церковь. И конкретно-исторические сообщества и организации.

Крещение — присоединение к конкретно-исторической церкви. И хотя простые и ясные желания оставления грехов, жизни вечной, Святыни — могут быть выражены различно, исторически сложилось так, что крещение это всегда присоединение к конкретно-исторической церкви, сообществу людей и его культуре. Последняя включает, как внешнюю сторону (знания, обычаи, навыки), так и внутреннюю — дух. При крещении не случайно всегда есть крещающий. И он не просто «исполнитель обряда», наставник, или эксперт.

Крещающий представляет церковь. От церкви слышит крещаемый слова веры, в её культуру входит, её духу приобщается. Наличие крещающего — напоминание, что крещение не только акт личной веры, но и присоединение к сообществу. И что войти можно не только в общение со святым духом, но и с духом очень далеким о того.

Церкви склонны писать себя с большой буквы

Каждая церковь утверждает — её дух недалёк от святости. Но не у каждой церкви всё свято в культуре, не у каждой в вере. Церкви склонны писать себя с большой буквы, выдавая тем самым свой дух за дух божий, и предлагая различные «доказательства» того, что это точно так. Но если присоединение к церкви это всегда касание её культуры и духа, то касания святости узнаётся иначе.

Святость случается не «доказательствами», а только тогда, когда ты непосредственно участвуешь, со-у-частвуешь в чём-то святом. Ну, попросту при-чащаешься Святому, Ему. Участие в святом не аллегория, не абстракция, не «хорошие дела», но факт жизни. В рамках церкви он может быть осмыслен и опознан в терминах её доктрины, для чего она только и нужна. Вне рамок церкви, он может быть опознан иначе, или не узнан вообще. Но всё равно может случиться. Святое необходимо людям для самоопределения. Или проще, чтобы не умереть и жить.

Дух же каждой конкретно-исторической церкви в какой-то мере может причастен святости, а в какой то нет. Даже вопреки личной святости входящих в её состав отдельных людей. Ведь они могут как вести за собою церковь, так и быть в оппозиции к тому духовному, что в некоторый момент господствует в ней. Да и не все «духовное» в церкви от «духа свята». Есть люди, с чутьем на духовное, но ведь важно ещё, а тот ли это дух. Бывает, чуют дух и радуются. А каков он да чем пахнет, сразу не разберут : - ).

Атеизм и наука

Научное мышление и атеизм оказались нежданными гостями для исторического христианства. Здесь не место подробно входить в этот вопрос, но совсем не упомянуть о нем тоже нельзя.

Атеизм

Атеизм — ни что иное, как здоровая реакция общества на дискредитацию ценностей веры жречеством. Хоть оно в сутанах, да рясах, хоть в тогах, хоть в пиджаках. Научное сознание и атеизм — лекарство, позволяющее христианству не растерять свою суть. Причастие к Святому в том, что касается Иисуса, может быть выражено и вне традиционных религиозных терминов. Атеизм и научное сознание, пока они остаются в рамках своих определений, оказались хорошим слабительным для традиционного христианства, и только способствовали очищению и упорядочиванию традиционно-исторических церквей. И, можно думать, этот процесс ещё на полном ходу. Атеизм порождается самим жречеством и любым священством, когда вместо участия Неба оно начинает играть совершенно другую роль — роль «духовных» и политических элит. Когда «духовный продукт» выдаваемый священством, оказывается меньше, чем материальная и моральная цена этого «продукта» для общества, то его заметная часть отворачивается от священства, что осознаётся сперва, лишь как «упадок веры» и «пустуют храмы», а после уже и как богоборчество да атеизм.

Вера за оградой храма

Возможна ли вера вне традиционно-религиозных понятий? Желает кто или нет, но очевидно, что множество поступков внецерковных людей обнаруживают её. Хотя и не судят о себе «духовно», не описывают свою жизнь в церковных понятиях и словах. Но Дух, как сказывают, дышит и вне церкви, и вокруг церкви, и где захочет. Особенно когда в самой церкви не особо чтут его. Да, атеизм и научное сознание ещё не выработали устойчивой внерелигиозной формы приобщения культу. И не ищут этого. Но приобщение христианской культуре, всё «высокое искусство» Европы как раз искало этот дух, когда не умело найти его в стенах храмов или монастырей. И здесь не место рассуждать о «границах церкви». Разве что стоит упомянуть ту простую вещь, что Церковь — есть осознанное христианство. Но кто сказал, что никакого другого не было, или что его не может быть? Так заметная часть европейской внецерковной культуры — художественный пересказ Евангелия. разбор его образов. И это лишь один пример. Конечно, каждый и других примеров, сколько хочет может привести.

Как крестят

Чин и процедура крещения

В православных церквях

Чин крещения в православных церквях, как и все другие последования, начинается с общих молитв, за ними следует эпизод экзорцизма: крещаемый трижды отрекается от всякого зла и исповедует желание «сочетаться со Христом». После чего читает, когда умеет, Символ веры. Иногда эту или другие части опускают.

Самое короткое крещения бывает, когда крестят миряне, или когда по каким-то причинам нет времени у священника для чтения пространных текстов и долгих молитв. Тогда обряд крещения совершается всего за несколько минут. Развернутое же крещение, обряд по полной форме, может занимать с час времени. Тогда священником (или диаконом) читается «великая ектения» (ряд прошений), совершается помазание и освящение воды «елеем» (маслом), и, наконец, само купание крещаемого. За чтением 31-го псалма из «Псалтири» на крещёного обычно одевают нательный крест и, иногда, белую одежду.

Книги о крещении, между которыми 2 000 лет

«Водою и духом» А. Шмемана — известная работа православного священника, в которой подробно расписан и разобран обряд крещения. Всё последование целиком. От начала и до конца. Нет смысла пересказывать. Пройдите по ссылке и обратитесь к оригиналу.

Исторический интерес, да и не только, может представлять и сочинение раннехристианского писателя «О крещении» Квинта Септимия Флорента Тертуллиана (конец II века). Известный оратор и правовед, автор десятков трудов в защиту христианства, останавливается как на составе различных частей обряда, так и на осмыслении его.

Полный и краткий тексты последования крещения по «Требнику»:

• Последование Святого Крещения и Миропомазания
• Молитва святых крещений вкратце

Церковные историки, писатели и богословы о крещении:

• Материалы о крещении
(По этой ссылке вы перейдете на другой сайт. Ссылка дана только на подборку документов. Мы не имеем отношения к авторам и контенту внешних веб-страниц.)

В католических церквях

В латинском обряде католических церквей чаще крестят окроплением, а не полным купанием. Крестит не редко священнослужитель в сане диакона. В Католической Церкви перед крещением взрослых обязательна подготовка к принятию таинства, называется катехуменатом, а обучаемые — катехуменами. Катехуменат длится от нескольких месяцев до нескольких лет (в России — год). Крещение взрослых иногда совершается на Пасху во время так называемой Литургии Крещения. Однако может проводиться и вне литургии. Аналогичные богослужебные элементы есть и в православных церквях на Литургиях пасхи и крещения. Но на практике крещение в эти дни у восточных христиан сегодня скорее исключение, чем правило

Христианское посвящение — учат сегодня католики — путь многоэтапный. Этот путь может быть пройден быстро или медленно. Но он обязательно должен включать в себя такие основные элементы как: благовестие Слова, принятие Евангелия, исповедание веры, и тогда уже собственно крещение. Причем, «излияние Святого Духа», «доступ к Евхаристии» оговариваются особо. В то время как в практике православия, при том же, в общем-то, исповедании первое слегка ещё упоминается, а с последнего случается, и вовсе снимается акцент.

В католических церквях подчеркивают, что у крещаемого должно быть «требуемое намерение» — желание сделать то, что делает Церковь крестя.

Объяснение порядка крещения у католиков в России:

• Литургия таинства крещения детей
(По этой ссылке вы перейдете на другой сайт. Ссылка дана только на подборку документов. Мы не имеем отношения к авторам и контенту внешних веб-страниц.)

В протестантских церквях

У протестантов можно выделить три основных взгляда на крещение:

Лютеране, пресвитериане, реформаты, англикане и другие близкие деноминации. Все они практикуют крещение младенцев. Понимают крещение как «знак и печать» Завета с Богом. Cамо по себе крещение, как они видят, не спасает. Однако даёт право на благословения и защиту. Те, кто крещены в детстве, со временем должны пройти «конфирмацию» (подтверждение веры). Нечто вроже экзамена. Только показыв знание основ своего исповедания они могут считаться полноправными членами своих церквей.

У пятидесятников, баптистов и некоторых других крещение лишь символ. Оно ничего не добавляет к вере, и не убавляет от неё. Крещение совершается только над взрослыми. И только как послушание.

Кэмпбеллиты и некоторые другие видят крещение как начало спасения. И без крещения, как они веруют, в принципе невозможно спастись.

В большинстве протестантских деноминаций правом совершать крещение обладают только рукоположенные служители Церкви, священники. Однако в некоторых крестить может любой.

Вот, к примеру, как учат о водном крещении в одной из церквей пятидесятников.

• Водное крещение у ХВЕ
(По этой ссылке вы перейдете на другой сайт. Ссылка дана только на подборку документов. Мы не имеем отношения к авторам и контенту внешних веб-страниц.)

Насильственное крещение

Насильственное крещение вопрос, который вспоминают далеко не всегда. И здесь мы не станем его подробно разбирать. Выше сказанного, вроде как достаточно, чтобы разобраться, что тут да к чему. Но совсем не упомянуть было бы не верно. Приведу фрагмент работы О. Тагоевой «Истинная правда» (2006 г.):

Вопрос о насильственном крещении являлся одним из центральных для французского королевского судопроизводства в отношении евреев, начиная с правления Людовика VII (ордонанс 1144 г.). Особой строгостью отличался закон 1361 г., запрещавший крестить евреев против их желания.

Одной из причин такой категоричности было то, что выкресты теряли право на занятие ростовщичеством, что больно ударяло по королевской казне. Церковь, рассматривавшая ростовщичество как один из смертных грехов, в принципе также порицала насильственное обращение иудеев в христианство. Этим методом разрешалось действовать только в отношении мусульман и язычников. Церковная доктрина гласила, что в конце времен все евреи сами примут христианство, возвестив тем самым о втором Пришествии Христа.

Впрочем, такая постановка вопроса была близка не всем отцам церкви. Отрицая насилие, они призывали действовать методом убеждения, справедливо полагая, что для смены вероисповедания необходимо искреннее желание. Наилучшей формой подобного убеждения, с их точки зрения, были проповеди и теологические диспуты между христианами и иудеями, где каждый из выступавших доказывал преимущества.

См. также:

• Крещение насильственное в «Электронной еврейской энциклопедии»
(По этой ссылке вы перейдете на другой сайт. Ссылка дана только на подборку документов. Мы не имеем отношения к авторам и контенту внешних веб-страниц.)

О духе и о воде

О воде

Сколько воды. Крещение — есть купание, или омовение. Смотря по количеству воды практикуются разные способы крещения. С одной стороны — полное купание. Даже с нырянием под воду. И с погружением до нескольких раз. С другой — символическое купание. Обливаются только голова, или только лицо. Или даже лишь в несколько брызг. Между этими крайностями практикуется и средний вариант — когда крещаемый лишь частично погружается в воду, например, приспособление для купания не очень большое, и не позволяет ему поместиться целиком. Крещение практикуют как в естественных водоёмах — озерах, или реках, так и в искусственных приспособлениях — «купелях», «баптистериях». Иногда это может быть большой бассейн, а иногда маленькая ванночка или другой сосуд. Иногда прорубь.

У тех христиан, у которых акцент на следование Писанию, обычно практикуется полное купание. У тех, у которых на «власть» священства, уже меньше обращают внимание на количество воды. У тех, у кого акцент на следование обычаю, стараются держать тот обычай, что был прежде до них. И хотя в оценке требуемого количества воды конфессии могут расходиться, отрицать приемлемость полного купания не решается, похоже, ни одна. Как и утверждать, что лучше и вовсе обойтись без воды.

Число купаний за крещение. У большинства христиан практикуется троекратное купание (погружение, обливание). Такая практика распространена там, где исповедуют «Отца, Сына, и Духа». Но прежде случалось, а кое-где практикуют и теперь, купание без подсчёта «разов». Но поскольку ритуальное омовение, само по себе, не есть изобретение христианства, то троекратное купание обычно отличает именно христианские омовения. Три погружения связывают с образом «Троицы». Но они имеют ещё и самостоятельное значение — полноты, завершенности, достаточности всех действий составляющих обряд. Одно погружение связывают с единственностью Бога в монотеизме, единственностью веры или церкви, единственностью Иисуса Христа.

Сколько крещений за всю жизнь. Большая часть христиан практикует «едино крещение» — только одно такое купание за всю жизнь. Другие практикует множество купаний (хоть на каждый праздник «Крещения»), и хотя официальная доктрина эти купания крещениями не признаёт, по факту некоторые люди верят в очистительность повторных купаний и совершают их, к примеру, в январе, на соименный праздник Крещения Господня.

Между такими крайностями среднее положение занимают, к примеру, баптисты, которые практикуют как разовое крещение, так и перекрещивание. Впрочем, и другие христиане, официально исповедующие «едино крещение» идут на вторые купания, когда первые купания не отвечают требованиям их доктрин. Так что принципиального отличия от баптистов именно в этом вопросе почти что нет. Просто купания, оцениваемые как не верные, крещениями не признают. И тогда формально соблюдается, что крещение должно быть одно.

А вообще, как однажды сказал один русский священник, «собственно "единое крещение" должно подразумевать общие корни всех церквей, а то, что они развалились, и стали относиться к крещению как к приобретению собственности для себя — их общий грех».

«Аще не крещен есть». Так в практике православных церквей сегодня, когда человек не знает, был ли он крещен в детстве, и свидетелей его крещения отыскать не удаётся, но желание крещения у него есть, то крестят с оговоркой «аще не крещен есть». Таким образом удерживают требование единственности крещения. Однако интересно, что церковное правило, на которое при этом сегодня опираются говорит о детях, а не о взрослых.

84 правило Шестого Вселенского собора:

Последуя каноническим постановлениям отцов, определяем и о младенцах: каждый раз, когда не обретаются достойные свидетели, несомненно утверждающие, что крещены суть, и когда сами они, по малолетству, не могут дать потребный ответ о преподанном им таинстве, должно без всякого недоумения крестить их: да таковое недоразумение не лишит их очищения толикою святынею.

А вот и 47-е правило «Апостольское» против повторных крещений:

Епископ или пресвитер, аще по истине имеющего крещение вновь окрестит, или аще от нечестивых оскверненного не окрестит: да будет извержен, яко посмеивающийся кресту и смерти Господней, и не различающий священников от лжесвященников.

Как видим, в нем есть оговорка по истине. А как истину можно трактовать различно, то различно и трактовали. Так, скажем, католиков, то перекрещивали в православие по этому правилу, то нет. (Сейчас по большей части нет.) Правило нацелено на удержание единого крещения. Но используется и для удержания «мнений». И вместе с тем, никак не ограничивает право крещения у мирян. Если же его трактовать шире, вспоминая и об их «священстве», то поворачивается другой интерсной и уже не формальной стороной: в христианство может ввести каждый, но это должно быть именно христианство, а если ты крестишь или учишь в иное, то и твоя вера иная — и ты вне христиан. Впрочем, так широко его обычно не толкуют, удерживая формальное значение. И в этом смысле, правило оборачивается своей третьей стороной — подчеркивает значение обычного священства, и вместе — право его, при нарушениях, «прикрыть».

Удостоверяющая сила воды. Для души (или кому нравится — для природы человеческой, для подсознания, или для естества) — чего нельзя потрогать или ощутить, того и нет. Эту причину, объясняющую, почему нужна вода, обычно опускают. А в качестве объяснения необходимости воды говорят о традиции, или приводят ряд других причин, согласных с доктриной церкви. Некоторые из них я выше уже упоминал.

Вода, будучи осязаемым элементом крещения, придаёт ему вещественность, а значит и психологическую действительность — достоверность.

«Что можно осязать, то только и есть», — как бы рассуждает душа. И человек осязает воду и убеждается в её факте. А когда так, то и крещение — уже психологически достоверный факт.

И потому, даже в случае символического крещения, где воды всего-то пара капель, воду не исключают совсем: пропала бы психологическая достоверность. А у тех, кто не только пишет доктрины, но и практикует, всегда есть на такие вещи чутьё. И это верное чутьё. Потому вода и не исключалась, и не будет исключена.

Освящение воды. Часть христиан при крещении практикуют предварительное освящение воды.

Вода у них освящается и вне крещения, и для других целей. Так что освящение перед крещением лишь частный случай различных водосвятий. Хотя и не последний из них. Освящение воды включает как духовную составляющую (молитву), так ряд телесных, физических процедур (когда для последних и время и возможность есть).

Сам механизм освящения воды и её свойства объясняются в терминах энергий Духа (что примерно = так хочет/сделал Бог). Также освящение воды перед крещением сопоставляют с крещением самого Иисуса. Когда Он своим приобщением к крещению некоторым образом освятил и благословил и всю воду.

Однако, если для одной части христиан водосвятие важно, то для другой уже не так. И они не имеют даже намеков на учение о том.

С другой стороны даже среди тех, кого церковь не считает своими, многие верят в водосвятие и в особые качества освященной воды. Представление об особой воде бытует и вне христианской культуры.

О «духе»

Верование, что у освященной воды особый «дух» противоположно представлению о символичности водосвятия.

По вере части христиан «духом» обладает освященная вода, как и другие освященные вещи. Как и нательный крестик, или тот же потир. Для одних лишь эти вещи только материальные и знаковые предметы. Для других — предметы, которые имеют особые качества, особую силу, особый дух. Да, эти понятия, выражаемые категорией духа, слабо прописаны в доктрине. Но в практике верований как у католиков, так и у православных, они и присутствуют, и используются, и не могут быть произвольно удалены. В тоже время у других христиан, напротив, нет подобных верований и представлений.

Категория «духа» позволяет сформулировать и различие в подходах к детскому крещению.

Ведь одни считают, что младенец нечто получает, даже ничего не сознавая. И это нечто, некоторым образом сопутствует младенцу. Даже когда он живет безбожно, отрекся от веры, и прочее. Но, конечно, так не могут считать те, кто отрицает в вещах, веществах, а то и на людях, ту или другую особую силу, которую мы здесь выражаем через понятие духа.

Так, с точки зрения баптиста детское крещение действительно бессмысленно, если вообще не надругательство над верой. Представление о «духе» позволяет понимать взаимные расхождения, поименовать различие в них. Объяснить, почему безумное в глазах одного, оказывается осмысленным в глазах другого.

Да, у христиан нет развернутого и систематизированного учения о «духе» воды, или вещи (сосуда, строения, иконы). Как нет и устоявшейся терминологии.

Но часть христиан, в каких бы терминах они это не выражали, исповедуют факт такого духа. Иначе сказать, нет развернутого учения, но сами верования есть.

Для других же «дух» воды, или вещи — бессмыслица, сказка, суеверие или миф.

О крещение детей

До и после декрета Юстиниана

Сначала детей и не думали крестить. Но потом повелось. И выяснилось, что распространение практики крещения на детей создаёт массу проблем как в доктрине, так и в самой культуре церковной жизни. Со временем часть христиан приняла детское крещение, а часть отвергла его.

А по большому счету началось с декрета императора Юстиниана (VI век):

Те, кто еще не крещен, да идут с детьми и женами и со всеми домочадцами во св. церкви. Они немедленно должны крестить своих малолетних детей. И своих детей, жен, слуг и всех при них находящихся... Если они не будут креститься, ссылаясь на военную службу или должность или дела имущественные, то описывать их имение и изгонять их из государства.

А сначала не было так:

Судя по древнему Евхологию, в средневековом Константинополе детей крестили лишь по прошествии нескольких лет после рождения, с тем чтобы (по совету св. Григория Назианзина) они могли в какой-то мере понимать совершаемое над ними действо и принимать активное участие в чинах оглашения и крещения.

Так было и на Руси в XI веке (Митрополит Иоанн (+ 1080) на вопрос: «Можно ли крестить новорожденное дитя, если оно больно?..» — отвечает утвердительно, но прибавляет: «...относительно здороваго дитяти Отцы повелели ожидать трех и более лет...» (Русская историческая библиотека. VI. Правила митрополита Иоанна, I. Спб., 1880. 1—2: DMI-B16 265, ALM 62))

Детей воцерковляли на 40-й день после рождения — через молитвы, которые сохранились до наших дней и которые в Московском Требнике (л. 9) правильно печатаются перед крещением, а не после него. Константинопольские рукописи не содержат теперешних молитв, читаемых над родившею: чин 40-го дня был посвящен исключительно младенцам. Также не существовало главы «како младенца крестити страха ради смертного», ибо этого «страха» не было, так как непосредственно после воцерковления дети считались христианами: по определению как Евхология, так и Потребника Патриарха Филарета, они суть «некрещенные христиане»; здесь взрослые оглашенные сравниваются с младенцами, находящимися в ожидании крещения. (Спасибо Webpadre)

Лютеранская церковь принимает как крещение в младенческом возрасте, так и крещение взрослых.

Протестантские конфессии не крестят детей от рождения, считая, что человек должен принять решение о крещении сознательно и четко понимать, зачем он это делает, так как крещение возможно только на основании личной веры, а верить и принимать решения можно только в сознательном возрасте. Так у баптистов: крестить можно только взрослых. В СССР и в России ранее крестили при достижении 18 лет, с середины 80-х гг. крестят с 16 лет.

Сегодня в православии. До 7-летнего возраста согласие на крещение младенца требуется только у его родителей. До 14-летнего возраста на крещение требуется согласие, как родителей, так и уже и самого ребенка. Для тех, кто старше 14-ти лет, разрешение на крещение от родителей формально уже не требуется.

Сегодня у католиков. «Церковь и родители лишили бы ребенка бесценной благодати стать чадом Божиим, если бы не крестили его вскоре после рождения», — детское крещение дело обыденное и в порядке вещей.

О крестных

Говорят, что:

Когда крестится взрослый, то крестные не нужны. Взрослый ведь сам себя может наставлять. Когда же крестят детей, то мальчику нужен крестный, а девочке крестная. Хотя, можно и двоих крестных разного пола. Только брака между ними уже не заключать...

Ответственность и условия духовной жизни

По ходу истории смысл, связываемый с понятием «крестных» не раз менялся. Но при любых переменах он как-то сохранял своё главное, что невозможно изменить — идею ответственности (поддержки, заботы), и идею иметь те самые условия духовной жизни по крещении, которые сделают это крещение не формальным и не пустым.

Духовное родство

Рядом с этими двумя основаниями — ответственностью и условиями жизни и общения — особо стоит, связанная с понятием о крестных, идея духовного родства, особой связи. Как между крещающим и крещаемым, так и в других отношениях, подразумевающих близкую или аналогичную духовную связь.

От семьи к общине

Исходно детей крестили только тогда, когда весь дом был верующий. Такое крещение не вызывало особого возмущения, потому что было понятно — в чем ребенок вырастет, что услышит, что усвоит. Именно это и называлось «по вере родителей», а не формальная принадлежность того или другого лица к церкви. Они же и учили. Не катехизису. Но как жить. Было понятно, что будет с крещаемым, да как.

Позже, когда акценты в вере и крещении сместились с семьи на общину, сместились они и в понимании роли крестных. Стало представляться разумным дать от общины помощника желающему креститься — вступить в общину, или, уже в самой общине, должен был быть кто-то, кто может поручиться, что не чужаком окажется новый человек. Такое своеобразное окормление и своеобразный юридизм. А со временем уже возникло как бы и недоверие к семье. Обязательным условием стали крестные от общины. И они уже не могли быть из семьи.

Мистическое восприятие родства

Мистическое восприятие крещения не могло обойтись без представления о возникновении связи, родства или особого союза и особых отношений между участниками крещения:
– крещаемым и крестящим,
– проповедующим и слушающим,
– старшим поколением в общине и между теми, кто не только пришел, но и родился уже во след ему, и не только духовно, но уже и телесно.

Отсюда также идут и:
– исчисление степеней духовного родства между крестными (по аналогии с степенями родства телесного),
– представления об отцах и детях в духовном плане (молитвы, наставничества и научения),
– и общее представление о способности родить духовно, восполняющей у мужчин неспособность к рождению телесному,
— и особое понятие о благодати учительства в священном сане,
и много что ещё.

Но некоторые обычаи и представления бывает полезно знать не только крещающимся, но и крещеным. Так, скажем, во многих православных церквях не принято, чтобы крестные состояли между собой в браке. Иначе сказать, не только не принято, чтобы крестными одного и того же крещаемого были супруги, но и пара, подумывающая о заключении брака, имеет может воздержаться от того, чтобы записаться крестными к одному и тому же человеку. Иначе могут быть сложности, когда они пожелают вступить в брак.

53 правило шестого Вселенского собора на церковно-славянском языке:

Понеже сродство по духу есть важнее союза по телу, а мы уведали, что в неких местах, некоторые восприемлющие детей от святого и спасительного крещения после сего вступают в брачное сожительство с матерями их, вдовствующими, то определяем: дабы от настоящого времени ничто таковое не было творимо.

Если же которые, по настоящем правиле, усмотрены будут творящие сие: таковые, во-первых, да отступят от сего незаконного супружества, потом да будут подвергнуты епитимии любодействующих.

Впрочем, как мера полезности, так и адекватности этих представлений в каждом конкретном случае и в разное время не были одинаковыми. Но это уже частности. И вряд ли можно здесь в них входить. Хотя, по 53-му правилу, пожалуй, ещё пару слов.

Каждый, кто внимательно его прочитает, сразу заметит, что вообще-то правило писано для настойчивых мужей, которые право «духовного родства» расширяли на право обычного супружества. Правило как бы говорит, что иметь кого-то крестником ещё не значит иметь его мать женой. Или шире: «крестное родство» ещё не брак.

Кроме того, в 1810-м году постановлением российского правительства (а решения Синода в РПЦ по большей части всё ещё чтут) было дано разъяснение, что брак между крестными возможен и, более того, законно практиковался прежде без всяких нареканий — в деревнях крестили семьями (Ивановы были крестными для детей Федоровых, а Федоовы для летей Ивановых). В Сербии, Румынии и некоторых других православных культурах это также практиковалось. А кое-где практикуется и по сей день.

В «Настольной книге священно-церковно-служителя» (М., 1993; репринт с издания 1913 г.) прот. С.Н.Булгакова, которая и сегодня является одним из наиболее авторитеных практических руководств к отправлению служб и обрядов, разъясняется:

«Указом 1810 г. Синод, "согласуясь с правилом VI-го Вселенского собора, ограничил браки духовного родства токмо двумя степенями, сиесть, возбранил браки между восприемниками, воспринятыми и родителями сих; восприемник же и восприемница (кум и кума) неста в сродстве себе; понеже при крещении святом едино есть лице необходимо и действительно – мужеское для крещаемых мужеска пола, и женское для крещаемых женска пола". Таким образом, указом Синода 1810 г. духовное родство признано препятствием ко вступлению в брак лишь между восприемниками с одной стороны и воспринятыми и родителями последних - с другой. <...>

Восприемник и восприемница не считаются в духовном родстве между собою и по смыслу указа Синода 1810 г. (Собран. Цер. и гражд. зак. о браке, С.Григоровского, 16 стр.); указом же Св.Синода 1837 г. вполне определенно не признается между восприемником и восприемницей духовного родства, препятствующего их браку» (т.2, с. 1184)».

Богослужебные книги предусматривают при совершении таинства крещения в качестве восприемника только одно лицо (соответственно полу крещаемого). Поэтому если муж и жена присутствовали при крещении одного лица, то только один из них канонически считается восприемником. Другой восприемником не является. Кум и кума, крёстный и крёстная – понятия народные. В 1837-ом году Синод повторил свой указ, разрешающий с благословения архиерея браки между восприемниками.

Известный церковный историк протоиерей В. Цыпин относит запрет к бракам между восприемниками к обычаю, но никак не к канонике. В Номоканоне Иоанна Постника (сборнике церковных правил) написано же: «К грехам духовного свойства относится кровосмешение с духовной дочерью от святого крещения и ещё восприемника с восприемницей». Из чего видим, что церковное право, народный обычай, и поверья не совпадают друг с другом.

При желании проблему можно снять, вспомнив, что канонически крестный родитель бывает только один. Но и это будет только формальным решением. Во многих случаях достаточно лишь взглянуть на то, как веруют, и какой у крестничества смысл. Но и забывать, что жених да невеста могут «попасть» став крестными тоже не стоит.

Мне представляется, что подобная ситуация хороший повод всмотреться в свою веру, и ещё раз определить для себя в ней главное. И, кстати, если одних христиан заботят подобные вопросы, то у других, к примеру у армян, как раз напротив, принято, чтобы кроестные отец и мать были супруги. Мол семейная близость может быть близостью и духовной. На этом экскурсию по церковным правилам о браке между крестными позвольте завершить. Но если вас всё ещё интересует этот вопрос и волнует мнение авторитетов, то отчасти с ними можно познакомиться в следующем материале:

• «О духовном родстве и браке между восприемниками»священника А. Ярового
(По этой ссылке вы перейдете на другой сайт. Ссылка дана только на подборку документов. Мы не имеем отношения к авторам и контенту внешних веб-страниц.)

Разнообразие суждений о крестных

Де факто, суждение о крестных и культура, связанных с этим отношений между людьми были и остаются очень разными. Лишь несколько примеров:

«Крестный отец» Марио Пьюзо — история о жизни. «Отцовство» священства — история о сане. Крестные на селе в России 19-в — история кумовства в деревне. А века 13-го — история подвижничества или духовных школ. Крестные же сегодня в городских условиях — история знакомых и друзей.

Улыбка истории: с близких и семьи всё начиналось, к близким и семье вернулось и пришло.

Именины

Имя

Вне имени нет ни личности, ни сознания. Крестятся во Имя, и крестятся с именем. Там, где есть человек, всегда были и будут имена. Человека помнят, пока помнят его имя. Когда человека забывают, то забывают и его имя, и его лицо.

Имя всегда даётся человеку до крещения, или по ходу крещения. У части христиан дают традиционные имена из святцев. У части наречение имен свободное. Но имя всегда больше, чем просто идентификатор персоны, отличающий её от других, и вместе, вводящий в род, семью, общество. Имя может помогать жить, а может и мешать, потому что в отличии от привычных теперь ID-кодов, содержит как образный, так и ассоциативный ряд. Имеет начертание и звучание, которые в некоторых случаях важны даже своими физическими характеристиками. Имеет культурный багаж сокращений, уменьшительных, ласкательных названий, удобных и неудобных транслитераций. Имеет свою историю, переводы, много чего. Потому часто и берут готовое имя, как проверенное традицией, безопасное, надежное, и даже полезное. Имя позволяет не только ставить подпись и обращаться, но и поминать, и даже призывать. Именем благословляют и проклинают.

Именины

Первое, что можно услышать в церкви, и вычитать в разных брошюрках, что именины надо отмечать на память своего святого. А если таких памятей, скажем, две, как у Св. Николая, то отмечать в мае или декабре, в дни, когда церковь празднует дни этого святого. Смотря по тому, что ближе к дню своего рождения — май или декабрь. Но так, чтобы именины были после дня рождения, или хотя бы рядом с ним.

Начало традиции заложил народный календарь, когда не книжные люди пользовались календарем из церковных праздников. Другого способа узнать день именин не было. Вот и запоминали, кто крестился / родился на Василия, кто на Николу, а кто на Ильин или Иванов день.

Другая традиция — нарекать младенца именем того святого, чья память выпала на день рождения. Её практикуют и сегодня, но уже. Исторически она была доступна только тем, у кого был полный календарь: а это клир да набожная знать. Так и сегодня эту традицию можно чаще встретить у кого-то из священнослужителей, чем среди мирян.

Третья традиция — давать имя в честь известного и прославленного святого, независимо от дня рождения, и отмечать именины в день его памяти, уже независимо от рождения. Так поступали многие знатные люди прежде. Некоторые так поступают и теперь.

Ещё одна традиция — креститься с именем любимого святого. Конечно годится только для случаев, когда такой есть.

Другая — выбирают соименного святого из святцев, ближайшего к дню рождения, или наиболее известного из них.

Не запутаться в этих, и других не упомянутых традициях выбора имени и именин можно, не забывая о том, что все эти традиции лишь шаблоны, а не жесткие правила. Да, хорошие и проверенные временем, но не более чем шаблоны. А единого шаблона на все случаи жизни нет. И тут каждый делает, как делали близкие. Или как удобнее ему самому.

Два слова о наречении имени у монахов

Пострижение бывает некоторым аналогом крещения, имя выбирают по аналогичным обычаям, но часто какое-то редкое, «не мирское». Часто также сохраняют первую букву старого имени в новом. Что же касается до написания фамилий монашествующих в скобках, то это хоть и пошло по большому счету века с 19-го, но во многом уже утрачивает смысл, хотя по инерции и практикуется в церковной литературе. Указание фамилии у монахов первоначально было лишь следствием вмешательства правительства, но щадя монахов, ставили скобки. Сегодня монашество у многих авторов и чиновников только должность, и фамилию лучше уже указывать без скобок, или уж не указывать вовсе. Но застряв между миром и монастырем церковные чиновники, подчеркнуто ставят фамилии в скобках. А забавным исключением из этого правила оказывается то, что без скобок часто пишется фамилия такого «монаха», как патриарх. Видимо действительность и языковое чувство всё же берет своё.

Ну, и на этом хватит об именах. : - )

Вера от слышания

Иногда крещение возможно без проповеди. Но вера нет. Катехизация, или оглашение не может научить вере, но может помочь справиться с культурным и языковым барьером, выучить «дресс-код» церкви, лучше узнать образы и представления, слова, которыми принято о своей вере в данной церкви говорить. В этой части также немного о «символах веры», традиционных формулах её исповедания, и о «тайносовершительных словах».

Проповедь

Человек не живёт вне культуры, вне культуры не осознаёт и своей воли, своей веры. Но «вера от слышания» не только потому, что общество даёт человеку язык и способность говорить, судить, осознавать. Слово оказывается выражением духа, и оно, будучи услышано, приобщает духу.

Слово может укрепить, утешить, удержать. Приобщить духу святости. А может и иное: выражать лишь личные предпочтения человека. Такое слово сводит проповедь к морали, морализаторству. Из жизнеутверждающего и спасающего оно становится запретительным, пафосным и двуличным. Человек верит в одно, говорит другое, чувствует третье. Как говорится «сила слова по силе жития». Морали можно выучить из книжки. Но приобщиться вере можно только от того, кто уже имеет её.

В каждой церкви свои учреждения для проповеди и приобщения её духу, её вере. Но приобщиться святому можно только через участие. Учреждений не достаточно. Чувство святого, как кажется, первично. Что свято, то и морально. Но не на оборот. Святое и дурное прячутся не в самих словах проповеди, а между них. Оно в том, чем отдают слова, чем от них веет. Вера от слышания. Но не в словах. Иначе не случалось бы подмены духовности — доктриной, академизмом слов.

Хороших проповедников много не бывает. Но даже тогда, когда они встречаются, большее влияние обычно оказывают те, кто рядом с тобой. Кстати, этим объясняется, и почему в одних церквях только некоторым дают право проповеди, и почему в других проповедовать требуют чуть ли не от каждого из христиан.

Оглашение

«До VI века подготовка взрослых людей к крещению называлась оглашением — устным научением вере. Оглашаемые делились на несколько разрядов (до пяти), а оглашение (или катехизация) могло длиться до трёх лет. Перед крещением полагался 40-дневный пост, причём вместе с готовящимися ко крещению постилась вся христианская община. Отголосками этой традиции остались Великий пост перед Пасхой и пост перед Рождеством, которое раньше праздновалось в один день с Крещением» — Господним рассказывает «Википедия».  Туда же восходит «Литургия оглашенных» (или «Литургия Слова»). Туда же катехизис, и катехизация. Отчасти туда же и диаконат.

Но «научение вере», оглашение не редко понималось как научение её доктрине. Не только языку, чтобы уметь сказать о вере, но и подмены веры языком. Однако трудности с проповедью не отменяет необходимости оглашения — объяснения веры в простых и удобных понятиях. Важно только то, что оглашение само по себе не может передать человеку веру. И оно оказывается полезным только тогда, когда эта самая вера есть. Задача оглашения подсказать не как верить, а как лучше выразить в словах свою веру. Иначе человек просто принимает, навязываемые в оглашении идеи и установки, не опознавая их как своё, родное. И исповедуя, словами то, чему выучился, в душе имеет другое расположение. Остаётся выученному чужой.

Об оглашении в Древней Руси можно получить некоторое представление, прочитав следующий фрагмент из работы доктора восточных церковных наук и профессора иеромонаха Михаила Арранца:

С воцерковления начиналось первое многолетнее оглашение. Во 2-е и 3-е воскресение Великого Поста, во время литургии, Типикон Великой Церкви предписывает чтение, в котором родители обращаемого, желающие крестить своих детей на Пасху, призываются приводить их в церковь в следующий понедельник — понедельник 4-й недели Великого Поста (с тем чтобы они были приняты во 2-е оглашение). Над детьми читалась молитва «во еже сотворити оглашеннаго» и соответствующие заклинания; на протяжении четырех недель, остающихся до Великой субботы, маленьких детей, оглашенных «иже ко просвещению», интенсивно готовили к крещению.

В Великую пятницу оглашенные собирались в храме Святой Ирины, где сам Патриарх, между «Тритоектой» и Вечерней с преждеосвященными, читал катехизис и совершал чин «отрицания Сатаны и сочетания ко Христу». На следующий день, в вечер Великой субботы, между вечерней и литургией, Патриарх совершал крещение и миропомазание неофитов в Большой крестильнице: в это время в храме читалось 15 паремий. Затем новокрещенные торжественно входили в храм, сопровождая Патриарха, который служил литургию Василия Великого и причащал их, — Мигель Арранц-и-Лоренцио. Чин оглашения и крещения в Древней Руси // <СИМВОЛ> №19. Июнь 1988. стр. 69-101.

• «Чин оглашения и крещения в Древней Руси» Мигель Арранц-и-Лоренцио
(Ссылка ведёт на электронное издание книги М. Арранцо в формате "pdf". Размер файла — 0,3 мб. Сохранив файл на компьютер, его можно открыть любой программой для чтения подобных файлов. Если у вас не установлена такая программа, то вы можете скачать её здесь: Adobe Reader)

Инициация

Иногда крещение «не работает» именно по причине того, что не было оглашения. Но иногда и никакое оглашение не помагает. Ну, что делать, когда нет веры? Однако, крещение можно рассмотреть ещё и антропологически. С этой точки зрения крещение — есть инициация. Приведу выдержку из статьи священника и психолога И. Полякова «Почему не "работает" церковное крещение?».

С психологической точки зрения, крещение – это инициация, переводящая человека в новое состояние и дающая ему жизненные ресурсы в этом состоянии. В настоящее время примеры подлинных инициаций мы находим, как правило, только в сохранившихся архаических культурах. Например, инициация мальчика в число воинов племени или инициация девочки в девушку, готовящая её к замужеству. Для этих инициаций характерны тяжелые физические испытания, вызывающие глубокие и сильные переживания. Можно сказать, даже необходимое физическое и эмоциональное потрясение, которое на время инициации полностью овладевает человеком. Для чего это нужно?

Как уже говорилось, инициация – это психологический ритуал включения человека в новую, качественно иную, жизнь. Чтобы это «включение» произошло эффективно, по-настоящему, необходимо опираться на уже существующий жизненный опыт человека. Этот опыт есть у всех людей – это опыт рождения, опыт нашего появления на свет. Рождение является для ребенка и физическим, и эмоциональным стрессом, даже при нормальных родах. Меняется тип питания, дыхания, температурный режим, меняются все ощущения, прохождение через родовой канал вызывает сдавливание тела младенца и заставляет непривычно работать его мышцы. Травма рождения хорошо описана и изучена еще в начале прошлого века (например, Отто Ранк).

Неслучайно ритуалы инициации имеют символику погружения в матку (пещера, тесная хижина, купель) и символический выход из неё. Это всегда вызывает недоумение у взрослого человека, даже у современников Христа: «Никодим говорит Ему: как может человек родиться, будучи стар? Неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться? (Ин.3, 4). Да, «может», если захочет родиться для новой жизни. Очевидно, что для этого необходимо соединение двух составляющих: сильного эмоционального переживания, похожего на наш опыт рождения, и осознанного представления о той новой жизни, в которую он рождается. Соединение этих компонент в обряде инициации дает новую жизнь и ресурсы для её проживания. Об этом говорит и Христос: «… истинно, истинно говорю тебе: если кто не родиться от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие»(Ин.3,5).

Что мы имеем в современной Церкви? Во-первых, священники не готовят крещаемых к эмоциональному переживанию нового рождения, «рождения от Духа» (Ин. 3,6), потому что сами не знают, что это такое. Да и зачем это делать? Народ и так покупает эту услугу. Во-вторых, сам народ не знает, во что он крестится, а Церковь не объясняет. Зачем объяснять, если они и так крестятся? Вот поэтому Крещение и не «работает» – не дает человеку желаемой трансформации жизни, её улучшения.

Предвижу возражения религиозных фанатиков: «Как Вы смеете так думать? Разве Вы не знаете, что Крещение соединяет человека с Церковью Небесной?» Да знаю, что соединяет. Но человек платит в Церкви земными рублями, а не «небесными». А земные рубли достаются большинству тяжелым трудом, и человек вправе за свои заработанные деньги получить от Крещения хоть что-то в этой земной жизни. Но, увы, ничего не получает. Вот и приходится нам, психологам, «доделывать» то, что не делает Церковь.

Ну, что тут скажешь ещё... Конечно, через чур инициироваться не следует. Заставь дурака богу молиться — известно, что будет. А в остальном... «Необходимо опираться на уже существующий жизненный опыт человека, — пишет автор. Ну, как сказать, что он не прав?

«Символы веры»

«Символы веры» и крестильные исповедания. Уже давно для удобства крещения сложились так называемые «символы веры», или крестильные исповедания. Сначала они были именно практические и крестильные. Со временем, стали сводом богословских формул и буквально символами веры, как гимн, знамя или флаг. Самое первое из них: верую, что Иисус есть Христос. И более развернутые, позже.

И крестильные и богословские символы — способ рассказать о вере. Но первые возникли из практической необходимости говорить о вере при крещении. Вторые из необходимости подобрать для церкви точные слова для выражения её вероучительных основ.

«Тайносовершительные слова»

Если со стороны крещаемого, обычай отлил исповедание веры в устойчивые формулы крестильных исповеданий и символов веры (кредо), то похожее произошло и со словами крещающего. У заметной части христиан они отложились в формулы «тайносовершительных» слов.

Сначала не редко просто крестили во имя Иисуса. И это имя в христианстве никогда не станет пренебрегаемым. Но со временем сло жилась дошедшая и до нас так называемая «троическая» формула: Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа (In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti). У католиков и лютеран, у православных и англикан. и у многих других используется сегодня именно она.

Крещение, совершенное вне этой формулы ставится под вопрос, или не считается завершенным.

Разные христиане по-разному оценивают значение формального слова в крещении, одни уделяют ему больше внимания, другие нет.

Не устоявшееся не слышится надежным. И потому любая традиция склонна к консерватизму форм. Да и имея веру нет особой причины бегать сложившейся формы. Но, вместе с тем, когда её не имеют, то требуют каноничности и выверенности форм не меньше, но даже больше. И одинаковые словесные формулы, произносимые при крещении, совсем не обязательно приобщают одному и тому же духу, одной и той же вере. И вместе, один и тот же дух может быть выражен, опознан и узнан, при помощи многих и часто очень разных слов.

Как и первые крестильные символы имя Иисуса просто вводит в веру. Как и последние богословские символы, «троическая» формула вводит в то, что принято называть теологией троицы. Но и первое и второе оказывается как бы отличительным знаком христианства. Маркером, узнаваемым знаком, удерживаемым сквозь века. Как и крестное знамение, совершаемое с этими же словами. Тут ещё одна причина, почему за формулы держатся. И почему без особой надобности нет смысла их оставлять.

Для порядка:

• «Первое письменное свидетельство (по) местной церкви о крещении "в Троицу"»

Обсудить статью «Крещение» на форуме о вере

21.10.11. Редакция статьи №2.2